?

Log in

No account? Create an account

Перевернуть страницу назад | Перевернуть страницу вперед

...Истинно вам говорю: война — сестра печали, горька вода в колодцах ее. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня — завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты уврачуешь раны его. Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту...©

Книги о войне всегда читать страшно. Читать страшно, не читать — нельзя. Знать, чувствовать, помнить — наша святая обязанность.

В книге Вадима Шефнера «Сестра печали» война не сбивает с ног, с первых страниц, а постепенно подкрадывается, с каждой главой, каждой строчкой, становясь более неизбежной.

Главные герои — четверо юношей двадцати с небольшим лет, бывшие детдомовцы, учатся в техникуме и живут в одной комнате коммунальной квартиры. Все, что у них есть — дружба и молодость. Мы знакомимся с ними в 1940-ом году, когда немецкая военная машина уже вовсю сминала Европу, но в возможность войны на территории нашей страны всерьез еще никто не верил. Наблюдая за жизнью этих простых рябят, переживая вместе с ними их первые влюбленности и потери, прикипаешь к ним всем сердцем и главы о мирной жизни читаешь как можно медленнее, сознавая всю неизбежность близящегося грозного 1941-ого и не желая бросать любимых героев в жерло гитлеровской машины смерти...

«Сестра печали» повесть частично автобиографичная — свои черты и судьбу автор поделил между основными героями. Сам он сиротой не был, но о детдомовской жизни знает не понаслышке — Вадим Сергеевич рос в детском доме, где его мать работала воспитательницей. Безграничной любовью к Васильевскому острову, да и к Ленинграду в целом, Шефнер также щедро поделился с героями повести. Один из них, Толя «Чухна», от лица которого и ведется повествование, трогательно переименовывает линии Васильевского — линия Грустных Размышлений, проспект Замечательных Недоступных Девушек, Интересная линия, Похоронная, Мордобойная, и, наконец, самая лучшая — Симпатичная линия.

Потрясающая, честная и личная история, которая отозвалась во мне с такой невероятной болью, что дочитывая последние страницы, я не сдерживала рыданий. Да я и сейчас реву, чего уж.

Случайная цитата: Я шагал в ряду крайним справа, и мне хорошо были видны и тротуары, и улицы, и дома. Прошлое уходило, уходило от меня с каждым моим шагом. Я понимал, что могу и не вернуться, и невольно с прощальной зоркостью вглядывался в окна, в лица прохожих — во все, что уплывало, уплывало, уплывало, может быть, навсегда, навсегда, навсегда. Колонна шагала без оркестра и песен. Провожающих не было. Нас провожал сам город.