?

Log in

No account? Create an account

«Девочки» Эммы Клайн

Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки? ©.

Душный август, пропахший сексом, потом и кровью. Август 1969 года. Август, когда Эви Бойд было 14, и она повстречала Сюзанну, Расселла и остальных. Август, когда случились убийства.

«Девочки» Эммы Клайн взорвали книжный рынок. Сначала в США в 2016, а в конце прошлого года и у нас, благодаря блестящему переводу Анастасии Завозовой. Интерес к истории подогревала рекламная компания, напирающая на то, что за основу «Девочек» взята история коммуны-секты Чарльза Мэнсона. И это действительно так, хотя не ждите здесь 100% сходства, Расселл таки не Чарльз, и это даже хорошо. Музыку в романе играет не он, несмотря на всю его харизму. А те самые девочки, готовые в любой момент спустить перед ним трусы или высунув язык бежать выполнять любой его приказ. Эмма Клайн наглядно рисует, каково было быть той самой девочкой, что же они чувствовали, о чем думали и о чем мечтали.

Рассказ ведётся от первого лица в двух временах. 40-летняя бывшая «девочка» Эви Бойд мысленно возвращается в лето 1969 года и пытается понять, почему те события все же произошли, и как они повлияли на её дальнейшую жизнь.

«Девочки» — дебютный роман автора. Эмма Клайн написала роман всего за три месяца, в это практически невозможно поверить, как и в то, что Эмма не зарегистрирована в социальных сетях и не пользуется смартфоном. Сложно сказать, этим ли объясняется невероятный успех Клайн, одно очевидно — она написала очень хороший роман. Роман об одиночестве, познании себя, непонимании родителями собственных детей и той вечной долбанной нехватки любви, так знакомой каждой девочке.

Случайная цитата: Я дожидалась, когда мне расскажут, чем я хороша. Потом я все думала, уж не из-за того ли на ранчо женщин больше, чем мужчин. Журналы учили нас, что, пока тебя не заметили, жизнь — всего лишь зал ожидания.
И вот пока я ждала и готовилась, мальчики это же время тратили на то, чтобы вырасти в самих себя.

Метки:

Но у тебя СПИД, и значит, мы умрем ©.

За повесть «Плюс жизнь» молодая писательница Кристина Гептинг получила первое место в номинации «Проза» в литературной премии для молодых писателей и поэтов «Лицей» им. А.С. Пушкина. Говорят, что даже права на экранизацию уже приобретены.

Три буквы, звучащие как приговор. Когда мы слышим ВИЧ, нам сложно представить молодого умного и красивого парня, куда как легче опустившегося наркомана, которому осталось два понедельника до смерти. И кто там будет разбираться, чем ВИЧ отличается от СПИДа, как это передается и как с этим можно жить. Гептинг погружает читателя в жизнь восемнадцатилетнего парня, с рождения обреченного на жизнь плюс. Обреченного отказаться от мечты стать хирургом, с опаской глядящего на девушек. Но от любви не спрячешься и не сбежишь. Парень влюбляется в обычную девушку.

Сначала в повести Гептинг все было хорошо — злободневная тема, легкий слог, создающий полную иллюзию погружения в описываемую среду, но любовная история все испортила. В любимые главному герою автор определяет шестнадцатилетнюю девочку. И с этого момента начинаются предсказуемые шекспировские страсти, читая которые так и хочется воспроизвести известный всем жест, закрывающий лицо. Дальше больше, с какого-то момента весь рассказ начинает напоминать передачу, типа той, что ведет Андрей Малахов, где собираются разные «звёзды» и эксперты, для обсуждения животрепещущей проблемы. Вот только проблема быстро отодвигается на второй план и начинается перетряхивание грязного белья. Так и тут. Про ВИЧ забывает, кажется даже сам герой, трахающий маму однокурсника уже совершенно без всякого стеснения и предупреждения о своей болезни.

Случайная цитата: Мы боимся одиночества. И его, наверное, даже больше, чем смерти, — говорила Света. — Все мы одиноки. Но только в той степени, в которой допускаем сами. И неважно, плюс у тебя в анализе на ВИЧ или минус...
В современном мире всем наплевать друг на друга. Никого не интересуют твои проблемы, но твой прыщ на лбу или неудачные джинсы легко могут стать темой для разговора целого класса. Плавали, знаем.

Замкнутость Элиаса, 16-летнего героя книги Катарины Киери, вполне объяснима. Его попытки спрятаться внутри себя — своеобразная защитная реакция от мира и от воспоминаний. Элиас больше не танцует, не играет на саксофоне (хотя все говорят, что у него неплохо получалось), он даже почти не разговаривает с отцом. Юноша, учится в старшем классе и пишет письма загадочной Ей. Кто Она и где его мама становится понятно не сразу, поэтому настоятельно советую не читать аннотацию.

Однажды в жизни Элиаса все изменится. И виной тому три абсолютно разные особы женского пола — дружелюбная светловолосая малявка из квартиры напротив, 80-летняя любительница оперы, проживающая этажом ниже и, наконец, прекрасная обладательница каре-зеленых (или зелено-карих?) глаз.

Одна из лучших подростковых книг, невероятно искренняя и не пошлая. Сильная история, рассказанная с присущим скандинавам спокойствием, без излишнего надрыва и ненужной истеричности. Настоящий шведский лагом, когда точно знаешь, что после всех тревог и ненастий обязательно будет тепло и счастье.

Случайная цитата: Я не хочу, не могу говорить об этом густом и вязком болоте внутри меня, которое непостижимым образом заставляет человека в расцвете юных лет сидеть перед телевизором во вчерашней одежде, опустив жалюзи, когда за окном светит весеннее солнце.
«Ведь любой дурак знает — кошке нужен дом,
Хотя б уголок, просто укрытие —
От злых детей и собак» ©.


Коты в литературе, как верно заметил в предисловии к роману Евгений Водолазкин, тема не новая. Но такого кота как Савелий Григория Служителя еще поискать, пожалуй, лишь булгаковский Бегемот мог бы соперничать с ним в интеллекте. Да и то, Бегемот — персонаж мифический, а Савелий, несмотря на небывалую остроту ума, вполне реальный, родившийся под накрытым брезентом «Запорожцем» в старом купеческом районе Таганки во дворе бывшего родильного дома имени Клары Цеткин.

Роман Григория Служителя пропитан любовью. Помимо кошек, что естественно, учитывая, что роман именно о них, автор влюблён в Москву. По этой книге можно составлять пешеходные экскурсии, ведь всегда любопытно воочию увидеть места, описанные в полюбившейся истории. Причем, я абсолютно уверена, даже москвичи, ежедневно нагуливающие десятки километров по родному городу, смогут взглянуть на него по-новому. Взглянуть новым, кошачьим взглядом, получится не только на город, но и на нас самих. Про людей Григорий Служитель пишет ничуть не менее увлекательно, чем про котов. У меня возникло стойкое подозрение, что и себя самого автор поселил в своём романе, и встреченный Савелием очаровательный рыжий актёр с бородой, упомянут не зря.

Удивительная книга, ставшая неожиданным открытием года. Замечательно написанная, умная, одновременно смешная и очень грустная история длиною в жизнь. Однозначно в любимые, прижимать к сердцу и перечитывать.

Не переводите деньги в сомнительные интернет-фонды, лучше покормите настоящего бездомного кота.

Случайная цитата: Ведь так уж задумано природой, что если долго к кому-то прижиматься, то у тебя образуется что-то вроде выемки. И она подходит точно так же к тому выступу, что есть у твоего кота или, положим, собаки. И чем больше ты кого-то любишь, тем больше у тебя таких выемок, которые в сервисе не заделаешь и страховкой не покроешь.
Дети 90-х

Я родилась в 1987 году, и моё детство пришлось на девяностые годы. И хоть, путём нехитрых подсчётов, выяснилось, что я на 3 года младше Евгении Овчинниковой, автора книги «Мортал Комбат и другие 90-е», мне есть, что вспомнить о том веселом времечке

Книжка представляет собой небольшой сборник рассказов в рассказе и повествует о детстве автора в девяностые в казахском городке Кокчетаве. Видеопрокаты, лосины, коллекции вкладышей жвачек «Turbo» и «Love is...», первые магнитофоны, зарплаты, выдаваемые продукцией, и многое-многое другое. На первый взгляд, книга будет интересна только взрослым, заставшим то время и желающим поностальгировать. Однако я уверена, что и детям, в какой-то момент становится интересно, как и чем жили их родители. Ведь, казалось бы, всё это было так недавно, а выходит, что и давно. Уже между детьми девяностых и нулевых лежит пропасть, что и говорить о новом поколении, родившихся в 2010-х.

Светлая, лёгкая, смешная, а в тоже время грустная книга получилась у Евгении Овчинниковой. Девяностые никак не назовешь лёгким временем, но... это было время нашего детства, а значит, самое лучшее время на свете, которое, увы, не вернется.

Случайная цитата: К концу лета я собрала две коллекции «Турбо» — самые ценные из возможных. Однако во второй коллекции не хватало номера двести сорок — «Олдсмобиля-Круизер-Вагон». Это отравляло мою жизнь. Я думала о нём непрестанно — стоя в очереди в магазине, дома и в автобусе по дороге на дачу. Я мечтала, как на линейке первого сентября гордо заявлю, что собрала две полные коллекции «Турбо». И от этого заявления онемеют два гимназических класса, классная руководительница и другие учителя. Да и директор, что уж там, прервет свою поздравительную речь и подойдет пожать мне руку.
Гоголь в Америке

Прекрасная семейная сага о бенгальской семье, перебравшейся в США. Джумпа Лахири (кстати, это литературный псевдоним Ниланьяны Судесна) действительно в теме того, о чем пишет. Джумпа и сама в детстве переехала с родителями из Индии.

В центре истории сын главных героев, родившийся в США и получивший весьма необычное как для индийцев, так и для американцев имя — Гоголь. В этой истории не будет каких-то невероятных сюжетных поворотов и глобальных потрясений. Все здесь достаточно просто и банально — люди встречаются, влюбляются (или нет), женятся (или расстаются), рожают детей (или нет), порой кто-то умирает... Тех, кто любит погорячее и подинамичнее, возможно, ждёт разочарование.

Роман примечателен главным образом индийским колоритом и проблемами самоидентификации эмигрантов и их детей. Если старшее поколение бенгальских переселенцев сохраняет культурные традиции своего народа и не спешит переодеться в джинсы, то дети, родившиеся в США, несмотря на смуглую кожу и индийские фамилии, ощущают себя 100% американцами.

Уютная, лиричная история, очень легко написанная и пронизанная ароматами индийской кухни, которую после таких описаний невероятно хочется попробовать.

Случайная цитата: Ашима уже достаточно долго живет в Америке и знает, что американцы, несмотря на их кажущуюся открытость и раскованность, их мини-юбки и бикини, прилюдные поцелуи, хождение за ручку и объятия прямо на кембриджских лужайках, очень ценят свою частную жизнь и держат ее за семью замками.

P.S. У романа есть экранизация 2006 года, а у Джумпы Лахири — Пулитцеровская премия за дебютный сборник рассказов «Толкователь болезней». Сборник на русский не переводился, однако, в ближайшее время издательство «Аркадия» обещает порадовать читателей переводом этой работы и переизданием романа «Тёзка».
Лето — это маленькая жизнь.

Эта маленькая славная книжка — сборник из 92 коротких историй о лете. «Когда ты лето» — книга календарь и каждая заметка приходится на конкретный день лета, что очень удобно, ведь можно чтение этой малышки растянуть на целое лето, читая по главе в день, если, конечно, вы удержитесь от того, чтобы не проглотить её залпом.

Примечательно, что эта книга выросла из инстаграма. В 2016 году Александре Житинской очень хотелось поучаствовать в текстовом марафоне «Ни дня без строчки», но писать большую книгу с маленьким ребенком на руках было сложно. Тогда-то и пришла мысль писать ежедневные заметки в инстаграм, сопровождая их характерными фотографиями. Впоследствии, Варвара Панюшкина, начинающая художница и племянница автора, нарисовала иллюстрации по мотивам фотографий из блога.

Для каждого из нас лето — это что-то своё, особенное. Более того, лето каждого года — особенное. Житинская позволяет читателям заглянуть в своё лето 2016 года. Лето, состоящее не только из банальных солнцеморяоблаков, но и из тех, так часто не замечаемых нами деталей — учебного трамвайчика, катящегося по городу в дождь, пупырчатого домашнего огурчика из парника, велика, припаркованного у дачного магазина, и... бельевой прищепки, висящей между двух скрипок работы итальянского мастера девятнадцатого века.

Уютнейшая книжка, которая так и шепчет: давай, попробуй и ты, напиши свою историю лета. А может осени? Зимы? Весны? Кто хочет попробовать?

Случайная цитата: Когда ты лето — ты цветаевский пирог, испеченный накануне осени. Ты предназначен для дружеского чаепития — уютная библиотека с любимыми книгами, чёрный чай со смородиновым листом, разговоры, фортепиано, и яблоки, яблоки, яблоки — как пережитые слова, рассыпавшиеся по всему лету и собранные в тебя.
Жёлтый туман похож на обман

Конец 80-х, перестройка. В маленький уральский городок, загаженный промышленными предприятиями, с лекциями приезжает журналист-международник Шубин. Вместо стандартной скучной командировки журналист попадает в настоящий ад. Ночью, на одном из предприятий города случается страшная авария, повлекшая множество человеческих жертв.

Повесть Булычева написана в 1989 году, и в ней явственно угадываются следы катастрофы на Чернобыльской АЭС. Схожи здесь отнюдь не механизмы произошедшего, а отношение к катастрофе власть имущих, которым нет абсолютно никакого дела до людского горя, им бы прикрыть свою задницу и скрыть масштабы трагедии.

Невероятно страшная и печальная история. Фантастика, да, к автору есть вопросы по технической составляющей. Но по накалу эмоций и социальной проблематике все на высшем уровне. Самое печальное, что со времен публикации повести не изменилось ничего. Возьмите любую современную катастрофу и увидите то же самое.

Если вы смотрели фильм Юрия Быкова «Дурак» и вам понравилось, очень рекомендую почитать и эту повесть. Впрочем, если не смотрели, все равно почитайте. Времени занимает немного, но в памяти остаётся.

Случайная цитата: — Я уверен, что наши письма и обращения доходят, — сказал Бруни. — Но потом, как у нас положено, их отправляют снова на круги своя — в обком, к нам в город, на завод. И получаем отработанные тексты. У нас выработалась замечательная система медленного нереагирования.
В тему недавнего лунного затмения прочитала детскую фэнтези-историю Келли Барнхилл «Девочка, которая пила лунный свет». В США у Барнхилл вышло уже четыре книги, она любима читателями и критиками, а её последний роман о лунной девочке отмечен престижной в мире детской литературы наградой — медалью Ньюбери.

«Девочка, которая пила лунный свет» построена на классическом сказочном сюжете про злую ведьму, требующую в качестве гарантии безопасности города, приносить ей ежегодно в жертву самого младшего ребёнка. Вот только Барнхилл переворачивает этот сюжет в другую сторону и создает вполне жизнеспособную историю достойную при должном обрамлении взрослого фэнтези. С героями все не так однозначно и радужно. С одной стороны, здесь есть замечательные и оригинальные: болотный кошмар Глерк и дракон, который никак не вырастет, Фириан. С другой — абсолютно картонные и до зубовного скрежета скучные влюбленные Антейн и Этина.

У Келли Барнхилл получилась очень милая и добрая сказка о доброй и злой магии, верной дружбе и настоящей любви, об огромных сердцах и всепобеждающей надежде. А вот слог подкачал. Памятуя обо всех наградах Барнхилл и хвалебных отзывах на обложке (все от иностранных изданий), подозреваю что дело в переводе. Очень много несуразных предложений, короткие рубленые фразы, а там где должен был быть красивый сказочный поэтичный слог — сухой безэмоциональный пересказ.

Случайная цитата: Чего-то в её жизни не хватало. Как будто все время оставалась дыра в знании. Дыра в жизни. Это чувство не оставляло Луну. Она надеялась, что, когда ей исполнится двенадцать, это пройдёт и дыра закроется. Но нет.

Метки:

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа...
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза ©.


Первая часть монументальной трилогии Алексея Черкасова (вторая и третья книги написаны в соавторстве с Полиной Москвитиной). Только первая часть охватывает без малого сто лет российской истории. Трилогия получила общее название «Сказания о людях тайги», основные события разворачиваются в суровой сибирской стороне.

В центре повествования община старообрядцев, с которой после декабрьского восстания 1825 года случайно сталкивается бывший мичман Лопарев, бежавший с этапа. Поначалу для умирающего в степи от жажды Лопарева община становится чудесным спасением, но чем дальше узнает бывший мичман порядки старообрядцев, тем страшнее становится. Зверские пытки, подозрения в служении сатане, казни и обряды... После ряда трагических событий остатки общины с берегов реки Ишим выдворяют в Красноярский край

В Красноярском крае община поселяется в деревне Белая Елань, что в Минусинском уезде. Сам город Минусинск тоже играет не последнюю роль в повествовании. Кажется, ранее я уже упоминала, что мой папа родился в Минусинске, и я сама неоднократно бывала в этом городе, тем интереснее было читать и узнавать историю этого места. В сибирской стороне община разделяется на разные толки с весьма экзотическими проявлениями веры. «Хмель» сага не только историческая, но и семейная. И, как и полагается семейной саге, огромную роль в сказаниях играют семьи — Юсковых, Боровиковых и многих других. Пересечение судеб, фамилий, смешение кровей, ломка характеров — все здесь. Главного героя очень сложно выделить, Черкасов задолго до Джорджа Мартина показывает огромную «любовь» к своим персонажам.

Страшная, тёмная история с каждой страницей всё больше затягивает в себя. Ни капли не сентиментальная, суровая и беспощадная сага, бескрайняя, как и сама Россия, начавшись декабрьским восстанием 1825 года, завершается драматичным 1917... А впереди еще два огромных тома.

Случайная цитата: Велика Русь, а деться некуда. По трактовым дороженькам гремят оковы, а чуть в сторону — темень людская, хоть глаз выколи.
— Саня, но ты одного не знаешь. Как будет по-украински Венгрия?
— Как?! Знаю, Венгрия.
— Нет, Саша. Угорщина!
— А как они там живут?
— Где в Украине или в Венгрии?
— в Угорщине?! ©.


Классик венгерской литературы Ласло Краснахаркаи очень любит русскую литературу. И всегда мечтал, чтобы его книги перевели на русский язык. В 64 года его мечта сбылась, первый роман Краснахоркаи «Сатанинское танго», наконец-то предстал перед русскими читателями.

В социалистической Угорщине все неладно. Нищие крестьяне спиваются, сплетничают и мечтают куда-нибудь уехать, почти ничего для этого, однако, не предпринимая. Привычный мирок поселка взрывает известие о возвращении двух людей, считавшихся умершими. Одного из них, обаятельного Иримиаша жители ждут с особом трепетом, видя в нём если не нового мессию, то учителя и вождя уж точно.

Постмодерн чистой воды. Автор не намерен ничего объяснять, интерпретировать предлагается читателю. Вы запросто можете не увидеть того, что в романе непременно есть, или разглядеть что-то такое, о чём и сам автор не догадывается. Чтение может превратиться в интеллектуальную игру, а может в мучительное и безнадежное блуждание в дождливую ночь, по колено в грязи, всё больше и больше увязая в топком болоте слов... Для справки: одно предложение «Сатанинского танго» может занимать целую страницу, а то и полторы. Депрессивный, кафкианский и беккетовский роман, который я ввиду, возможно недостаточного на данный момент бэкграунда не могу понять в полной мере. Последние две страницы были настолько хороши, что заставили сглотнуть комок в горле и решиться на повторное чтение после дополнительного изучения материала.

Случайная цитата: В этот момент опять припускает дождь, на востоке вспышкой памяти полыхает заря, окрашивая багрово-голубыми бликами небо, навалившееся на неровную линию горизонта, и вот, с тем же жалким убожеством, с каким попрошайка взбирается в ранний час по ступенькам паперти, уже поднимается солнце, чтобы сотворить тени и выделить деревья, землю, небо, зверей и людей из той хаотично застывшей массы, в которой они безнадежно запутались, как в паутине мухи, между тем как на западной половине неба еще видна убегающая ночь, видны её жуткие призраки, кувыркающиеся за горизонт, как остатки разбитого и побежденного войска.
Несчастья? Какие несчастья, -
То было обычное счастье,
Но счастье и тем непривычно,
Что выглядит очень обычно © Г. Шпаликов


Что такое счастье? Есть ли какой-то универсальный ответ? Большинство наверняка ответит, что счастье — это семья, дети, большой дом и много денег. Незамужних девушек, не имеющих детей, жалеют, выражают им сочувствие. Но, неужели нельзя быть счастливым без традиционного набора счастья? Без ребёнка или высокооплачиваемой работы? С кредитом или борьбой с неизлечимой болезнью? Почему иностранцы, читая произведения русских писателей, видят только черноту и печаль? Разглядеть русское счастье и рассказать о нем взялись современные отечественные писатели и поэты. Результат, сборник «Счастье-то какое!» представила Майя Кучерская — замечательная писательница, создатель и руководитель школы «Creative Writing School», выпускники которой также выступили авторами текстов для сборника.

Не ждите сладко-приторных историй в духе «Куриного бульона для души», с героями сборника «Счастье-то какое!» вы будете грустить и радоваться, смеяться и плакать, любить и ненавидеть, встречать и расставаться, вы будете... жить. Ведь, на самом деле, счастье — это каждый день чувствовать себя живым, это уметь радоваться победам и достойно принимать поражения, это бить первым и брать от жизни максимум, каждый её день пить жадными глотками, смотреть на мир широко распахнутыми глазами, уверено шагать навстречу новому и не бояться возвращаться назад.

Основу сборника составили рассказы, эссе и стихи именитых российских авторов, тут и Дмитрий Быков, и Евгений Водолазкин, и Наринэ Абгарян, и Александр Генис и многие другие. Однако, без молодых писателей, только делающих первые шаги к своему читателю, картина была бы неполной. Запомните их имена — Матвей Булавин, Тимур Валитов, Ирина Жукова, Екатерина Златорунская, Татьяна Кокусаева, Евгения Костинская, Михаил Кузнецов, Александра Шевелева, вы еще их обязательно услышите. Сложно, очень сложно определить фаворитов сборника, слишком многое отозвалось в сердце. Всё же выделю невероятный рассказ «Лакшми» Евгении Некрасовой, с ещё большим нетерпением жду выхода её книги «Калечина-Малечина», лиричный текст «Ида и вуэльта» Анны Матвеевой, снова необычную Ксению Букшу и её белые стихи (?) «Я — Максим», щемящий рассказ «Голубое и розовое» Екатерины Златорунской. Каждый из них привносит что-то новое в русскую литературу, оставляя неизменным главное — любовь к родному языку.

Никогда не грустите, что что-то закончилось, лучше улыбнитесь, что это было, идите вперед с высоко поднятой головой и помните — за черными тучами есть солнечный свет, и, как правило, чем чернее тучи, тем он ярче. Любите друг друга, дышите полной грудью и ловите мгновения.

Случайная цитата: Костя лежит на соседней подушке, а от створки платяного шкафа рикошетит луч света. Проедет трамвай, и шкаф задребезжит, как шкатулка с кольцами. Где-то там уже идёт на работу новый день, а они скулят и удивляются другдруговой радости. И, может быть, они уже пропускают самое интересное — или это они — самое интересное этого дня.
«Партия велела -
Комсомол ответил: «Есть!» ©.


«Завод "Свобода"» Ксении Букши — это собрание исчерпывающих сведений о Советском Союзе в оригинальной подаче на примере одного завода. Исчерпывающие-то они исчерпывающие, вот только с реальностью ничего общего не имеют. Как так? Да вот так, Ксения Букша родилась в 1983 году, и Советский Союз успела разглядеть лишь детскими чистыми глазами, куда уж там до суровой заводской жизни.

Отмеченный в 2014 году премией «Национальный бестселлер» «Завод "Свобода"» — роман совсем небольшой, двести страниц плюс три десятка авторских рисунков. Да и роман ли это? Может сборник рассказов, объединенных общей темой? Нет, роман, точно.

Место действия — Ленинград. Точнее, ленинградский завод. «Свобода». Секретный. Оборонный. Работников по фамилиям называть не положено. Потому будут они у автора называться первыми буквами латинского алфавита — Q, D, F, N, Z, H и т.д. Поначалу, к этим «никнеймам» сложно привыкнуть, тут два пути — читать, не обращая внимания, запомниться как-нибудь само, или же, выписывать буквы в столбик и через тире их краткую характеристику. Если с местом действия все предельно ясно, то со временем куда сложнее. Роман охватывает примерно 50-60 лет советской истории. И все это за 40 очень небольших глав. Может и не глав даже, а зарисовок, эпизодов, мазков. Тут и лирические красивые тексты почти про любовь, и совершенно мозговыносящий непонятный поток сознания, и яростные монологи и диалоги, без разделений на говорящих.

«Завод "Свобода"» похож на красивую модель, собранную из ярких деталек конструктора «Lego». Это здорово, красочно, ново, но понарошку. Это как современные фильмы о «том» времени, когда холеные, белозубые актеры в новеньких костюмах пытаются изображать будни советских рабочих, крестьян, фронтовиков. Искусственно, да. Но почему, почему же так круто? То, как лихо Ксения Букша обращается с текстом, как его выворачивает и крутит, крутит, приводит в восторг. Начинаешь читать и задыхаешься. Чёрт. Как она так? Почему я так не могу? Талант, наверное, да.

Случайная цитата: Вот вы раз уж пришли, Павел Аркадьевич, я как раз хотела сказать: мы пообедать не успеваем. А у нас производство вредное. Да, знаете ли, заходишь к вам сюда, а у вас тут как в аду. Сами вы какаду, уж могли бы, вместо того чтобы, а вы вместо этого. (Зелёный туман расступается под маслянистым, жёлтым теплом лампы на потолке.) За это, конечно, большое спасибо, но, откровенно говоря, сколько можно уже спасибо-то говорить? Я бы сказала спасибо, если бы на этаже в нашем общежитии была горячая вода.
Трудности перевода

Сложно переоценить труд переводчиков, ведь большинству из нас шедевры иностранной литературы становятся доступны только благодаря этим незаметным служителям слова. Перевод художественных текстов зачастую настолько осложнен смысловой нагрузкой и тонкостями языковой игры, что переводчику приходится создавать текст заново, а не воспроизводить буквально на своем языке.

«Алиса в стране чудес» и «Алиса за зеркалом» («Алиса в Зазеркалье») Льюиса Кэррола относятся к тем текстам, которые невозможно перевести. И, тем не менее, существует огромное количество переводов Алисы; в разное время за перевод брались такие мастера как Борис Заходер, Александр Щербаков и даже Владимир Набоков. Эталонным переводом на русский язык принято считать перевод литературоведа Нины Демуровой, стихи в переводе Маршака.

Каждый новый перевод давно знакомого текста воспринимается почитателями в штыки (вспомните, вспомните новый перевод «Гарри Поттера»). Оно и понятно, читатели привыкли и полюбили один вариант перевода, а вы им предлагаете совершенно другой? Зачем это вообще? Много переводов «Алисы» не бывает, бывает мало фантазии. У Евгения Клюева, выполнившего перевод для новейшего двойного издания «Алисы», фантазии хватает.

Под сумасшедшей красоты обложкой читателей ждет немало сюрпризов — часть привычных героев поменяли имена, а стихотворные строчки и вовсе изменились до неузнаваемости. Честно сказать, стихи в Алисе мне не нравились никогда. Ну не понимала я их. Евгений Клюев делает ход конем и адаптирует строчки классических английских стихов для русского читателя. И вот, «Папа Вильям» превращается в переделку Лермонтовского «Бородино», а «Еда вечерняя» звучит на мотив «Надежды», которая мой компас земной. Теряется «английскость»? Возможно.

Сложно сказать, хорошо это или плохо. Это по-другому. Евгений Клюев стряхнул пыль с классического текста и предложил свой максимально современный взгляд на хорошо знакомое произведение.

«Алиса в стране чудес. Алиса за зеркалом» в переводе Евгения Клюева вышла в издательстве «Самокат». Издание дополнено прекрасными иллюстрациями голландской художницы Флоор Ридер. Если вы ревностный приверженец классического перевода, визуальная составляющая книги всё равно заслуживает вашего внимания. В иллюстрациях использована оригинальная техника граттажа (рисунок выполняется путём процарапывания пером или острым инструментом бумаги или картона, залитых тушью).

Случайная цитата: — Всё страннеее и страннеее! — воскликнула Алиса (она была настолько ошарашена, что вдруг начисто забыла, как обращаются с наречиями). — Похоже, я расхлопываюсь назад — опять же наподобие подзорной трубы, только теперь уже самой большой подзорной трубы в мире!
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» ©.

Казалось бы, ну какое тебе дело до семьи каких-то Ивановых, если ты Петров (Сидоров, Семёнов, и т.д)? А вот, поди ж ты, затягивает. Да ещё и так, что к концу книги создается полный эффект присутствия на похоронах родной бабушки.

«Жили-были старик со старухой» Елены Катишонок — первая книга большой семейной истории четырёх поколений Ивановых. Жили старик со старухой, как водится, у самого синего моря, в Отзейском краю (примерно территория нынешней Прибалтики). Жили долго и, нет, не всегда счастливо, разное случалось — шутка ли прожить вместе пятьдесят лет и три года, став свидетелями двух мировых войн и одной революции. Рождались, умирали, вырастали дети, менялась власть, шли годы, текла жизнь...

Несмотря на название, сказки здесь не будет. Это достаточно подробное жизнеописание обычной семьи, с большим количеством бытовых мелочей и межличностных отношений. Катишонок пишет так, что каждое её словосочетание хочется, как подорожник приложить к измученной социальными сетями душе. Совершенно невозможно поверить, что книга впервые была издана в 2009 году, в этих старорусских словах, так странно звучавших для современного уха, слышится напев молитвы, перезвон колоколов, музыка ветра, журчание горного ручья. Эти слова отражаются в русской душе настоящим счастьем.

Случайная цитата: Если больше не суждено обнять человека, припасть к родному теплу, отвести упавшие на лоб волосы, остаётся холм земли. Убрать осторожно сухой лист с могилы, словно пушинку снять с плеча. Еловыми ветками потеплей укутать холмик, чтобы не промерзла рассада. Переломать свяченую пасху в Великое Воскресение и оставить щедрую россыпь ярких шафранных крошек; не надо и говорить ничего, благодарные воробьи доскажут. А то простой букет поставить в банку с водой — не в изголовье, нет: в головах. Холм земли, к которому можно — припасть, как припадут когда-нибудь дети к нашим могилам.
«Свечи запалены с обоих концов,
Мертвые хоронят своих мертвецов» ©.


Каждый из нас больше всего на свете боится смерти. Нет, не своей. Но и не чужой. Смерти самых близких нам людей. Тех, без которых не представляешь свою жизнь. Тех, которые и есть жизнь.

Новая книга Олли Вингет это концентрированный страх. Главная героиня, москвичка чуть за двадцать Ульяна переживает трагическую гибель близкого человека. Это происшествие открывает девушке знание о притаившейся в ней способности видеть смерть в чужих глазах. Отдалившись от родных и друзей, Уля скромно живет в съемных коммуналках, пока не встречает загадочного старика, предлагающего ей сыграть в странную игру...

Российский магический реализм происходит на фоне заплеванных подъездов, серой промзоны, обшарпанных коммуналок и вечного ноября. Добрые волшебники явно не выживут в наших микрорайонах.

Конечно, это не young adult, но книга для молодых сердцем. Для тех, кто еще готов пропустить через себя чужую историю, не коря героиню за неправильные или нелогичные поступки. Пафоса в книге, как и в первой истории автора (дилогия «После огня»), много. Но нельзя сказать, что это плохо. Тут это скорее своеобразные правила игры и жанра, которые вы либо принимаете, либо нет. Ещё по первым книгам было понятно, что Олли Вингет определенно владеет мастерством поддержания пауз и расстановки правильных акцентов. «Там, где цветёт полынь» бьёт. Бьёт наотмашь прямо по болевым точкам, заставляя рассыпаться на части и с трудом собираться вновь.

Пожалуй, единственный минус, за который можно поругать автора — затянутость. Когда тебе уже физически больно и хочется поскорее заглянуть за туман, Олли Вингет медлит. С одной стороны это, конечно продлевает минуты близости с полюбившимися героями, с другой — навевает тоску и вгоняет в сон прямо посреди полынного поля.

Радует, что даже в сериях, которые принято считать несерьезными, можно встретить талантливых авторов и книги, лишний раз напоминающие — чаще обнимайте близких, любой момент может стать последним.

Случайная цитата: Просто мне хочется, чтобы ты поняла: в жизни вообще много всякого говна — ни вычерпать его, ни пройти не испачкавшись.
Книги Марии Ботевой давно и прочно завоевали моё сердце, и выхода каждой новой книги я жду с особым трепетом. В этот раз автор порадовала очень уютной семейной историей, в которой нашлось место и героическим подвигам и простым житейским радостям и неудачам.

В большой и дружной семье Казанцевых четверо детей — Глеб, Света, Васька и совсем маленький Сашка. Рассказчиком в книге выступает двенадцатилетняя Света, именно от неё мы узнаем о том, что Казанцевы вынуждены переселиться из старого деревянного дома (с чердаком!), предназначенного на снос, в новый 16-этажный по соседству. При переезде на чердаке обнаруживается ящик со старыми фотографиями и документами, из которых семья узнает, что двоюродный прадедушка ребят — герой, первым водрузивший знамя на Рейхстаг.

История героя не придумана. Изменив имя и фамилию, Мария Ботева рассказывает о подвиге Григория Булатова. Как получилось, что весь мир знает других знаменосцев победы и что случилось с Григорием Булатовым можно узнать, прочитав авторское послесловие.

«Сад имени т.с» замечательным образом сочетает в себе приметы новейшего времени и традиции лучших советских подростковых повестей. Очень хочется верить, что современные подростки действительно могут быть такими (и есть, я надеюсь), какими их рисует Мария Ботева — не зацикленными на себе и социальных сетях, а добрыми, отзывчивыми, честными и высокоморальными.

Случайная цитата: Люблю, когда мы все куда-то едем. Особенно хорошо бывает, если надо ехать далеко, долго. Сидишь, смотришь в окно, несешься себе на скорости, а прямо рядом с дорогой — леса с деревьями и поля с цветами или хлебом, а над землёй — облака, солнце шпарит вовсю. А нам хорошо, не жарко, мы в машине — едем к Ваське повидаться, в его детском лагере сегодня родительский день.
«Издалека долго течет река Волга...» ©

Мощная, чистая проза о человеческих судьбах, объединенных одной рекой. Основательный рассказ о немцах Поволжья, в центре которого обычный учитель немецкого языка в школе Гнаденталя, немецкой колонии на Волге. Повествование затрагивает достаточно большой период времени — с 1918 по 1938 год.

История всегда пишется кровью. А история молодой Советской России и подавно. Жизнь главного героя проходит на удаленном хуторе, в стороне от главных страстей и потрясений. Хотя, свидетелем (а в некотором роде и не только) страшных событий ему стать придётся.

Роман «Дети мои» получает трагическое звучание не только и не столько из-за исторических событий, окружающих главного героя. Подобная жизненная драма может произойти в любое время и на любом континенте. Это трагедия маленького человека, живущего в постоянном страхе потери. Потери такой же неизбежной как наступление завтрашнего дня.

Здесь почти нет диалогов, но история льётся настолько легко и живо, что заскучать, почти не успеваешь. Разве что на страницах с Советским Волан-де-Мортом — Сталиным. Ни разу не названный по имени он крадёт драгоценные страницы удивительного повествования, нагло вторгаясь прямо посреди тревожных сцен!

Гузель Яхина — настоящая кудесница слова, способная одним лишь предложением заставить читателя броситься в холодные воды Волги, дабы впустить в себя тайны, хранимые великой равнодушной рекой...

Случайная цитата: Здесь, внутри старого дома с запертыми ставнями, наполненного уютной темнотой, печным теплом, запахом яблок и дыханием любимого ребёнка, было хорошо. Этот дом плыл кораблём — по поляне, по лесу и саду, по Волге, по миру — и более Бах не собирался сходить с этого корабля. Берега ему стали не нужны.
Тайная жизнь пчёл

Новаторский роман «Улей» испанского писателя Камило Хосе Селы впервые увидел свет в далеком 1951 году, в Аргентине, о том, чтобы издать подобную книгу в тоталитарной в те годы Испании, не могло быть и речи. Камило Хосе Села не слишком известен в нашей стране, а ведь он один из крупнейших испанских писателей, обладатель множества премий, в том числе Нобелевской премии по литературе 1989 года.

Около 160 персонажей на страницах романа влюбляются, голодают, пьют, разговаривают, выясняют отношения, занимаются любовью, пишут стихи, гуляют, одалживают деньги, теряют деньги, находят деньги, предаются раздумьям, сплетничают и умирают, а на все это равнодушно взирает город. Мадрид 1942 года. Основной сюжет романа — отсутствие сюжета. Персонажи появляются и исчезают, прерванный разговор возобновляется через энное количество страниц, запомнить жизненные перипетии всех персонажей крайне сложно (но можно), да и нужно ли запоминать? Ведь можно просто наслаждаться гениальным текстом, жонглированием персонажей, восхищаясь тем, как тонко и умело автор дергает за нужные ниточки, заставляя своих персонажей плясать под его дудку.

Если вы любите разглядывать людскую жизнь под микроскопом, не боитесь порой отталкивающего реализма настоящей жизни, не прочь узнать, чем жила испанская столица в 1942 году и вам нравится небанальная качественная проза — вам сюда.

Случайная цитата: Утро мало-помалу надвигается, червем проползая по сердцам мужчин и женщин большого города, ласково стучась в только что раскрывшиеся глаза, в эти глаза, которым никогда не увидеть новых горизонтов, новых пейзажей, новых декораций... Но утро, это вечно повторяющееся утро все же не отказывает себе в удовольствии позабавиться, изменяя облик города — этой могилы, этой ярмарки удачи, этого улья...
«Известно же: хорошо там, где нас нет. А Тува, маленький уютный Кызыл — страна моего детства и юности, и меня там нет. Я здесь, в Москве...» ©.

Я никогда не была в Туве, но мне ничего не стоит закрыть глаза и увидеть её невероятную природу — величественный Енисей, чистые озера, просторные степи, древние Саяны и густая тайга. Что это? Богатое воображение или генетическая память? Мой папа родом из Красноярского края, соседнего с Тувой региона и в детстве много времени проводил в Туве. Чем старше я становлюсь, тем больше меня манят и интересуют эти края.

Роман Сенчин родился в Кызыле, столице Тувы. Волею судеб сейчас он живет в Москве, но детство, как известно, неизлечимо, Тува находит отражение практически во всех произведениях писателя. В 2012 году издательство «Ад Маргинем» выпустило вот эту крошечную брошюрку, 120 страниц, небольшой очерк Сенчина о малой Родине. Для каждого из нас место, где мы родились, провели детство разлито по венам, неразрывно связано с личной жизненной историей...

Не стоит искать в «Туве» Сенчина исчерпывающей информации о регионе, хотя интереснейших фактов для такого объема немало. Это скорее то, что автор хотел бы рассказать новым знакомым о месте, где прошла значительная часть его жизни. Историческая справка здесь перемешана с личными воспоминаниями и рассказом о родственниках Сенчина.

Загадочный, неведомый, труднодосягаемый край. Деревни староверов, живущие по своим правилам, тувинские шаманы и ламы. Как уживалось коренное население с русскими переселенцами и чем сейчас живут староверы Тувы? Сенчин рассказывает увлекательно и просто.

Горько было закрывать последнюю страницу книги. Тува живет. Но как долго осталось её невероятным красотам? В наш хищнический век, когда одно из главных богатств нашей Родины — лес отправляется целыми составами на Восток. Плачет наша страна, во всех регионах плачет. И зовет своих детей домой.

Случайная цитата: Давно я уже не рыбачил на реке, не ловил не то что хариуса, но даже и пескаря. У родителей в деревне есть пруд с карасями, но это скучноватая ловля, как и сам карась — скучноватая рыба. Хариусов, ленков покупаю на рынке в Минусинске. И когда за ужином едим эту покупную рыбу, с грустью, но грустью сладковатой, вспоминаем наши давние рыбалки, забавные случаи (например, как приехали на речку Элегест большой компанией, мама забросила первой и тут же вытащила крупного хариуса, а потом сколько ни бросали, не меняли снасти, ни у кого ничего не поймалось); вспоминаем поездки по Туве, поля, красные от клубники, голубые от ягод кусты жимолости, ведра напоминающей икру брусники, грибы в кадках... Тянет в Туву.

Календарь

Август 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

На странице

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com