Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Уютное чтение

«Нормальная история» Владимира Сорокина

Сборник эссе и статей «Нормальная история» — идеально дополняет фильм «Сорокин трип» и продолжает раскрывать «певца русской порнографии» с «нормальной» стороны.

В отличие от романов эссе Сорокина не шокируют, поэтому читать можно всем, не опасаясь, что вас накормят... нормой или забьют в голову гвоздь. Эссе сборника представляют собой небольшие меткие зарисовки, написанные в 2010-е. Темы самые разные — Москва, детство, первые жизненные впечатления, литература, искусство, друзья. Одним словом — расширенная версия фильма, уже не трип, без скачков и психоделических вставок. Невооруженным взглядом заметна искренность Сорокина, что невероятно радует.

Приятнейший сборник, однозначно попадающий в топ года. Читается легко и, к сожалению, быстро.

Случайная цитата: Завтрак. Мы сами выбираем его. Обед или ужин во многом выбирают нас: обстоятельства места и времени, сотрапезники, юбилеи, праздники, алкоголь.
Всё-таки навязать человеку органически чуждый ему завтрак сложнее, чем ужин. В завтраке скрывается личный код индивидуума, его первое высказывание на тему начавшегося дня, первый акт потребления мира внешнего, первое активное вмешательство в окружающую реальность.
Книга 2

«Чампуррадо для жены моего мужа» Лауры Эскивель

Маркес в фартуке

Знаменитый роман мексиканской писательницы Лауры Эскивель российскому читателю знаком под тремя различными названиями — «Чампуррадо для жены моего мужа», «Горячий шоколад на троих» и «Шоколад на крутом кипятке». Все дело в разных переводах. Не берусь судить о том, какой из них лучше, так как мне волею судеб выпало познакомиться с романом «Чампуррадо для жены моего мужа» в переводе А. Е. Проценко.

Лауру Эскивель сравнивают с Г.Г. Маркесом и Жоржи Амаду. Оно и понятно, все эти писатели из Латинской Америки и все имеют непосредственное отношение к магическому реализму. Вот только у Эскивель магия в буквальном смысле кухонная. 90% страничного времени главная героиня романа проводит на кухне, а весь сюжет строится вокруг рецептов её вкуснющих блюд. Причем, рецепты приведены достаточно подробно, и если вы найдёте в своем городе такие ингредиенты, как например, какао Маракаибо, можете рискнуть повторить.

Итак, Тите, младшей дочери в семье Де ла Гарса, запрещено выходить замуж. Да, семейная традиция такая. Но её глаза встретились с глазами Педро, и Тита поняла, что чувствует пончик при погружении в кипящее масло (цитата по памяти). Запретная любовь, принятие судьбы и прочие мексиканские страсти. Всё вполне логично, каких ещё страстей было ожидать от писательницы из Мексики?

Простенькая предсказуемая история с бесконечными вздохами, взглядами и ручьями слёз. Рецепты, доля мистики и, неожиданно, мексиканская революция на фоне роман чуть спасают, но для настоящего шедевра, получившего какие-то там награды как-то слабо.

Кстати, имеется экранизация 1991 года под названием «Как вода для шоколада».

Случайная цитата: Тите в свою очередь так хотелось закричать Педро, чтобы он подождал её, забрал и увёз далеко-далеко. Туда, где они смогут свободно любить друг друга. Туда, где не действуют глупые запреты, где нет её матери. Но её губы не произнесли ни звука. Слова застряли в горле, превратившись в один большой узел, душивший её.
Книга заклинаний

«Седьмая симфония» Тамары Цинберг

27 января — День воинской славы России — День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Длилась блокада города с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года (блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года) — 872 дня. О блокаде Ленинграда написано сотни литературных произведений — песен, стихов, книг. Читать и слушать их невозможно без слёз. По словам американского политического философа Майкла Уолцера, «в осаде Ленинграда погибло больше мирных жителей, чем в аду Гамбурга, Дрездена, Токио, Хиросимы и Нагасаки вместе взятых».

В повести «Седьмая симфония» Тамары Цинберг ужасы блокады прорисованы не так чётко, как в других произведениях на эту тему. Блокада здесь скорее фон, своеобразная лакмусовая бумажка, определяющая человека — кто готов бросить умирать своего ребёнка, а кто поделиться последним самым драгоценным куском хлеба с чужим.

Четырнадцатилетняя сирота Катя берёт на попечение трёхлетнего малыша, брошенного собственной матерью. Записав его как собственного брата, Катя обретает смысл выжить в этом блокадном аду. Выжить, чтобы спасти мальчика. Выжить, потому что теперь её есть кому ждать.

Очень простая, трогательная и светлая история о самом важном — любви, памяти, человечности и сострадании. С невероятной любовью автор пишет о городе — красивом, израненном, но не сдавшемся. О мужестве и силе его жителей, непокоренных, прошедших через тяжелейшие испытания и, казалось бы, неуязвимых теперь для горя.

Случайная цитата: «Да, многого мы не знали», — думает Воронов, задумчиво глядя перед собой. Этот чужой изголодавшийся мальчик — с какой недетской серьезностью, молча, почти торжественно, ест он черный солдатский хлеб. И глубокая серьезность ребенка придает сейчас твоему хлебу небывалую, неисчислимую ценность. А это и есть его настоящая цена. Какое счастье — разделить с другими то немногое, что ты имеешь. Не лишнее, не лакомства — насущный свой хлеб. Как хорошо сидеть с ними вместе перед столом, на котором разложено все нехитрое твое добро: хлеб, тушенка, припорошенный махоркой сахар; и скромный стол этот может сейчас поспорить с самым пышным пиршественным столом.

P.S. Книга издана издательством «Речь» в серии «Вот как это было» с чудесными иллюстрациями Жуковской Елены.
Уютное чтение

«Завтрак для чемпионов или Прощай, черный понедельник» Курта Воннегута

Многие смотрели фильм «72 метра» и помнят цитату, которую произносит герой Сергея Маковецкого: «Мир так мало обращал на него внимания, что он считал себя уже покойником», но немногие, наверное, знают, что это цитата из книги Курта Воннегута «Завтрак для чемпионов или Прощай, черный понедельник», я вот теперь знаю.

Слушайте: а ведь отличная же книга. Жанр произведений Воннегута определить, по-моему, невозможно, но тем они и уникальны и притягательны. Полнейшая нелепица и абсурд, да еще и сдобренная авторскими рисунками, но читается на одном дыхании, заставляя то улыбаться и смеяться в голос, то задумчиво хмурить брови или грустить. Представьте себе, писатель, написавший более двухсот романов, публикуемых только в порнографических журналах (хотя в самих романах порнографией и не пахло) и прозябаемый в безвестности, вдруг получает приглашение посетить фестиваль искусств, где по слухам соберутся выдающиеся деятели искусства. И так далее. Ну и что из этого может выйти, скажете Вы? И будете правы, сама по себе ситуация вполне ординарна, но за дело берется Курт и на каждой новой странице может ожидать что угодно. Кстати, сам автор тоже здесь. Сидит в баре, за соседним столиком со своими героями и, потягивая «Блэк-энд-уайт» с водой, решает, что бы еще этакого сделать со своими созданиями? Слушайте: в какой еще книге герои вот так запросто встречаются со своим создателем?

Курт Воннегут неподражаем, безумен и совершенно невозможен. Его книги настолько своеобразны и мозговыносительны, что принимать их нужно дозировано и только после консультации психотерапевта.

Случайная цитата: У многих стран ни шиша не было. А во многих и жить было невозможно. Там было слишком мало места и слишком много народу. Жители распродали все, что можно было продать, жрать им было нечего, и все равно люди там беспрестанно спаривались.
Спаривание — это способ делать детей.(с)
Книга заклинаний

"Цвингер" Елены Костюкович

Елена Костюкович - блистательный переводчик Умберто Эко выпустила свой роман, где мастерски реконструировала собственную семейную историю. Но сделала это будто со стороны, без излишней гордости за семью, за деда.

Один из главных сюжетов романа - история о поисках шедевров Дрезденской картинной галереи после бомбежек Дрездена в 1945. Не могу не отметить как филигранно история "Цвингера" соприкоснулась с историей "Бойни №5" Воннегута. Всего лишь штрих, пара слов, но невероятно круто. Именно лейтенант Жалусский - дедушка главного героя романа Виктора Зимана был списан с реального дедушки Елены Костюкович - Волынского Леонида Наумовича. Читать "Цвингера" приходилось со "словарем", почти на каждой странице находилось то, ради чего приходилось лезть в интернет и вести собственные раскопки. И тем оно интереснее.

Многослойное произведение с огромным количеством действующих лиц, пластов истории, семейных и исторических тайн. Тут вам и интереснейшее про подготовку к Олимпиаде-80, и Франкфуртская книжная ярмарка, где мимо героя шествует сам Умберто Эко, и тайны ГБ, и фестиваль молодежи в 1957, и многое-многое другое.

Ближе к концу книги неспешное блуждание по уголкам памяти и закоулкам души сменяется динамичным детективом с достаточно неожиданным финалом. Надо отдать должное автору - все ружья выстрелили, все тайны открылись (или приоткрылись), все сюжетные линии доведены до конца.

Случайные цитаты:Меню проектируется как дом, с фундамента до чердака. Едим же, наоборот, начиная с легкого вкуса и спускаясь к самому решительному. Тогда было подано три вводных блюда: жареные устрицы с горгонцолой, русский салат без майонеза, лабардан, томленный в сливочном масле; на первое были приготовлены запеканка из тальятелле под рыбно-артишоковой заливкой и ризотто на вине «Бароло» с ягнячьими потрошками. После этого требовалась перебивка, освежить рот — и мы получили шербет из маракуйи. Наступил черед основного блюда, то есть тюрбо… (с)

Знаешь, что еще удивляет? - писал он Ульриху. - Несобранность московской жизни, вязкость, растянутость планов - и зачем-то дикая быстрота метро. Мчишься, вываля язык, на сумасшедшей скорости под землей. Добегаешь, толпу пронизываешь. И все это чтобы затиснуться в чей-то кухонный угол перед емкостью с коричневой водицей и сидеть часы, дни. Цедить слова, цедить водицу, усахаривать, подслащивать. Подогревать и доливать. И это в каждом учреждении, в квартирах. В любое время. Вечный чай.(с)


P.S. Огромная благодарность bookeanarium за интереснейшую находку!