Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Книга заклинаний

«Хиросима» Джона Херси

Братство бомбы

6 августа 2020 года, в годовщину бомбардировки Хиросимы, в издательстве «Individuum» вышла книга книга-репортаж американского журналиста, лауреата Пулитцеровской премии, Джона Херси. Впервые текст Херси был издан в 1946 году в «The New Yorker», выделившем по такому случаю целый номер. В основу легли истории шести «хибакуся», что буквально означает «люди, подвергшиеся воздействию взрыва». Изданный в виде книги репортаж мгновенно стал бестселлером. В 1985 году Джон Херси написал статью-дополнение, которая впоследствии стала пятой главой книги, где он рассказал о судьбах героев спустя сорок лет после взрыва.

Впервые целый номер «The New Yorker» был отдан одному автору, впервые в могущественной ядерной державе прозвучали голоса жертв атомной бомбы. Скрупулёзно и почти поминутно Херси воспроизводит тот день — 6 августа 1945 года глазами непосредственных участников — двух священников, двух врачей, сотрудницы отдела кадров завода жестяных изделий, вдовы портного. Сто тысяч человек были убиты атомной бомбой. Эти шестеро оказались в числе живых.

Намеренно отстранённый сухой тон парадоксально быстро «включает» в историю — хватает одной страницы и я уже там. Каждый из шести героев проживает свою часть общей большой истории, пока ещё не понимая, что стали «объектами первого великого эксперимента по использованию ядерной энергии». Херси удаётся выдержать будничный тон, даже рассказывая о гибели под завалами группы школьниц — они умирают, держась за руки и распевая национальный гимн.

«Сиката га най», ничего не поделаешь, бывает — так звучит японская формула принятия, озвученная одной из героинь книги. В тексте не звучат слова осуждения, не подчеркивается ничья правота. Херси выбирает спокойствие и сострадание. И это, пожалуй, единственно верное решение в любом конфликте.

Случайная цитата: Для отца Кляйнзорге, выходца с Запада, самым ужасным и невероятным в происходящем была эта тишина в роще у реки, где вместе страдали сотни тяжелораненых. Пострадавшие молчали; никто не плакал, а тем более не кричал от боли, никто не жаловался; те, кто умирал, — а таких было очень много — делали это тихо; даже дети не плакали; большинство людей не разговаривали. И когда отец Кляйнзорге стал раздавать воду раненым, у которых лица были практически стерты от ожогов, они отпивали немного, а потом приподнимались и кланялись ему в знак благодарности.
Девочка с книгой

«Остров на Птичьей улице» Ури Орлева

Ури Орлев родился в Польше в 1931 году, а с 1945 года живет в Израиле. «Остров на Птичьей улице» его главный, но не единственный роман, переведен на множество языков, экранизирован и отмечен несколькими международными литературными премиями. Это полуавтобиографическая история 11-летнего еврейского мальчика по имени Алекс, оставшегося без семьи и вынужденного скрываться в развалинах Варшавского гетто во время Второй мировой. Повествование Ури Орлева балансирует между свидетельством о Холокосте и приключенческим романом.

Алекс ждёт папу. И будет ждать столько, сколько потребуется — неделю, месяц и даже целый год. Сложно поверить, что 11-летний ребёнок способен выжить один так долго. Хотя, постойте, у него же есть друг — мышонок Снежок, стопка детских книг, маленький бинокль и девочка в окне дома напротив. А — ещё вера. Алекс не надеется на чудо. Он в него верит. И он его творит. Наверное, это и есть, самое ценное в книге. Именно на таких, честных и настоящих историях и вырастают герои.

Случайная цитата: По правде говоря, я не знал, кто страшнее: немцы или чудища с привидениями. Я понимал, что вряд ли бы немцы стали тратить силы и время на то, чтобы прятаться среди этого мусора и выслеживать в темноте меня или кого бы то ни было. Они всегда приходили при свете дня, «после плотного завтрака» — так говорил Барух. Они приходили с многочисленными помощниками, со всякими там полицаями и надзирателями, которые на них работали. Так что на самом деле я всё-таки больше привидений, а не немцев. Хотя, конечно, всё должно быть ровно наоборот.
Девочки. Книга

«Радиевые девушки» Кейт Мур

«Смочить губами, обмакнуть, покрасить» ©.

Научно-популярный нон-фикшн, раскрывающий подробности скандального дела работниц фабрик, получивших дозу радиации во время работы с радиевой краской. В годы Первой Мировой Войны в США такую краску использовали для изготовления наручных часов со светящимися циферблатами. Эта работа считалась престижной, к тому же за неё хорошо платили. Об опасности радия и мерах предосторожности руководство компаний предпочитало молчать. Мало того, о волшебстве радия трубили все газеты! Ему приписывали уникальные лечебные свойства и называли средством от всех болезней. Девушки-красильщицы для точного нанесения краски клали кисти в рот, делая их более тонкими, а в перерывах шутки ради красили светящейся краской ногти и зубы...

Кейт Мур проделала огромную работу, собрав воедино и переработав все доступные по делу «радиевых девушек» материалы. В итоге получился леденящий душу судебно-медицинский триллер, читать который (особенно, если предварительно не нагуглить информацию) невероятно интересно. Да, в художественном плане книга написана не слишком хорошо, чувствуется, что автор журналист, а не писатель, достаточно много повторов и лишних деталей, но описываемая история с лихвой это компенсирует. На закладки у меня ушло две пачки цветных стикеров, а ужасы и смерти всё не кончались.

Хоть автор и очень живо рисует героинь и происходящие с ними ужасные изменения, отсутствие фотографий в книге всё же огорчает. В остальном, крайне достойное чтение, рекомендуемое к прочтению всем работающим людям. Помните о технике безопасности и знайте свои права.

Случайная цитата: ...в мае 1927 года, пытаясь нащупать в темноте свои таблетки на комоде, она увидела своё отражение в зеркале. Поначалу, возможно, она подумала, что видит призрак своей матери, восставший из могилы. Потому что глубокой ночью, в полной темноте в зеркале светилась призрачная девушка.

Купить книгу
Bookworm

«Современная любовь» Констанс ДеЖонг

Обложка «Современной любви» похожа на учебник. Может быть, поэтому часть читателей принимают её за нон-фикшн и разочарованно откладывают. Ждут, видимо, статистических данных о браках после тиндера или как выйти замуж, обнажаясь в инстаграм. Увы, это роман. Тот самый, который не обязан быть романом и тот, что некоторые могут написать, глядя на падающий в парке листик.

Постмодернистская классика, написанная в середине 70-х, звучит как разговор вне времени и вне пространства. Разговор с кем-то из далёких близких, неожиданный телефонный звонок уехавшей лет дцать подружки, с которой вы до сих пор настолько на одной волне, что вовсе необязательно заканчивать фразы, чтобы друг друга понять.

Любовная история из нижнего Ист-Сайда, сюжет скачет во времени, детектив сменяет исторический роман, реальность заменяется фантастикой, иии, очередной кульбит, персонажи поменялись именами. ДеЖонг, дьяволица, что ты творишь. И нет, вся это кутерьма не для того, чтобы запутать читателя и свести его с ума (хотя так может показаться), это, вероятно, единственный возможный на тот момент способ поговорить о важном.

Эту книгу невозможно отложить, в вынужденные моменты нечтения она вся равно рядом — в сумке, под подушкой, или раскрытая корешком вверх на коленях во время ужина в самолёте. Сюжет «Современной любви» невозможно пересказать, поэтому не спрашивайте о чём. О них, о нас. Мысли, сюжеты, отношения. Любовь.

Случайная цитата: Ему понадобилось восемь лет, чтобы прийти к этому осознанию. Чтобы прийти в эту непроглядную тьму январской ночи, которая всё растягивается, густеет, уплотняется. Обретает осязаемую сущность. Плотная тяжёлая тьма постепенно надвигается на эти годы, окутывая один за другим, и в конечном счете она поглотит их все: 1976, 1975, 1974, 1973, 1972, 1971, 1970, 1969-й. Теперь эти годы — одна сплошная чёрная дыра. Они — пустота, чья суть лишь в том, чтобы отделить одно от другого; промежуток между двумя точками — исходной и конечной.
Девочка с книгой

«Биография Белграда» Милорада Павича

В Белграде я ощущаю себя не очень уютно, для меня этот город чересчур бетонный, излишне хаотичный, почти совсем бесстилевый, вот примерно как родная с детства Москва ©. А.Шарый «Балканы».

Читать «Биографию Белграда» Милорада Павича параллельно с «Балканами» Андрея Шарого — интересный опыт. Павич, глядя на современный Белград, словно бы проникал вглубь тысячелетий и видел ту, красивейшую часть города, от которой не осталось и следа. Шарому же, хоть и прекрасно осведомленному об истории города, это недоступно. О книге Шарого подробнее расскажу позже, сейчас же речь о сборнике эссе самого знаменитого сербского писателя Милорада Павича. К слову, сама «Биография Белграда» занимает не больше 70 страниц сборника.

В «Биографии Белграда» причудливым образом (а как иначе у Павича) переплелись биография писателя, города, страны и текста. Если вы планируете начать своё знакомство с творчеством Павича с этого сборника, следует быть готовым, что в эссе «Роман как держава», Павич предоставляет своеобразные ключи к каждому из своих романов, кому-то это может показаться спойлерами, в то время как другому — необходимой подсказкой перед чтением. В свою очередь скажу, что это всего лишь вторая прочитанная мной книга Милорада Павича (первой была «Внутренняя сторона ветра»), и я рада, что получилось именно так. «Книга в новом тысячелетии» приглашает к дискуссии на тему, что ждёт книгу в будущем. Выживет ли бумажная книга, будут ли нужны издатели, сохранится ли интерес к традиционному линейному роману? Всегда интересно узнать, что любит читать автор, текстами которого восхищаешься ты сам. О своих любимых писателях Павич рассказывает максимально кратко, но делает это так, что не заинтересоваться просто невозможно.

«Биография Белграда» совсем не тот случай, когда читаешь книгу на одном дыхании. Это больше похоже на несколько неторопливых прогулок по парку за разговором с интересным человеком.

Случайная цитата: Идеал для писателя — это книга как дом, в котором можно жить какое-то время, или книга как храм, куда приходят помолиться.
Девочка с книгой

«Книга о Праге» Алексея Гридина

«Ты на террасе кабачка в предместье Праги
Ты счастлив роза пред тобой и лист бумаги
И ты следишь забыв продолжить строчку прозы
Как дремлет пьяный шмель пробравшись в сердце розы...» ©. Гийом Аполлинер


У каждого из нас есть свой любимый город. У кого-то это величественный красавец Санкт-Петербург, у кого-то своенравная златоглавая Москва, у кого-то яркий гламурный Лос-Анжелес или романтичный Париж, а у Алексея Гридина — мистическая Прага. Ежегодно Прагу посещают миллионы туристов. Каждый находит в ней что-то своё. В «Книге о Праге» Алексей Гридин рассказывает о той Праге, которую любит он.

Прага — большая средневековая гравюра. Объёмная, яркая и очень живая — Злата Прага! Что я знала о Праге? Красные крыши, река Влтава (и знаменитый Карлов мост), средневековые соборы, пиво и печено вепрево колено, и ещё, конечно, то, что именно в Праге родился Франц Кафка и умер Рейнхард Гейдрих.

Почти 400 страниц «Книги о Праге» подарили мне незабываемые минуты в красивейшем европейском городе вместе с замечательным гидом, по-настоящему влюбленным в Прагу. Теперь-то я знаю, памяти какого Гастона посвящен ежегодный плавательный марафон по маршруту Усти-над-Лабем — Дечин, растёт ли виноград в Виноградах и как выглядит памятник братьям Чапекам. В какой битве участвовали сразу два будущих президента Чехословакии, причем на разных сторонах? Кто этот «бледно-лицый страж над плеском века», о котором писала Цветаева? И для чего строители Чернинского дворца просили масонов вызвать с того света дух графа Чернина? На самом деле, это далеко не всё интересное, о чём я узнала благодаря Алексею. Легко, не занудно, разбавляя исторические сведения легендами, собственными впечатлениями и полезными советами для будущих туристов, Гридин даёт исчерпывающую информацию о чешской столице. И, пожалуй, единственное, за что можно условно поругать автора — это повторы. Хотя, меня это нисколько не напрягало, в конце концов, я даже выучила, что такое «дефенестрация». А вы знаете?

Если вы всё еще сомневаетесь ехать ли в Прагу, после прочтения этой книги вы если и не побежите сразу паковать чемоданы, то мечтать и откладывать деньги, наверняка начнёте. Я начала. Мечтать.

Случайная цитата: Сегодня часовня святой Клары — небольшой, но интересный исторический памятник. На какое-то время он даже обзавелся собственным приведением. Говорят, что около полуночи колокол на башне начал звонить сам, хотя ни одного человека в часовне не было. Но в то же время говорят и другое — приведение тут ни при чём. Мол, на самом деле, из зоопарка, расположенного совсем рядом, сбежала обезьяна. Это она поселилась в часовне и каждую ночь звонила в колокол. Когда служители зоологического сада изловили беглянку и вернули в вольер, полуночный колокольный звон прекратился.

Скачать можно здесь . Приятного путешествия)
Книга

«Пуговичная война» Луи Перго

Издание на русском языке романа Луи Перго «Пуговичная война. Когда мне было двенадцать» — настоящее событие. Пять раз (!) экранизированный, впервые опубликованный во Франции в 1912 году (за три года до трагической гибели автора в Первой мировой) и заслуживший славу дедушки знаменитейшего «Повелителя мух», роман переведен Михаилом Ясновым и Марией Брусовани. Сложно поверить, но это первый текст автора на русском, хотя во Франции имя Перго известно каждому, а его роман «От Лиса до Сороки» отмечен Гонкуровской премией.

При чем же здесь пуговицы и кто с кем воюет? Ответ прост — воюют мальчишки одной французской деревушки с такими же мальчишками из соседней, а пуговицы — военные трофеи. Победители срезают с одежды пленных врагов пуговицы и застежки, дабы посрамленный неприятель, едва придерживая портки, брёл домой к неизбежной родительской взбучке.

Извечный сюжет, знакомый каждому. Сколько книг написано, сколько фильмов снято, а сколько историй из собственного детства может вспомнить каждый читатель! Но, стоп. А чем же тогда уникальна и удивительна «Пуговичная война»? В первую очередь, конечно, реалиями прошлого, действие происходит в середине девяностых годов XIX века. Хотя, даже и не историческая составляющая больше всего хороша в «Пуговичной войне», а потрясающая ирония Перго. Ох, как живо и ярко рисует он героев своей истории! И неудивительно, помимо собственных детских воспоминаний, Перго опирается на свой преподавательский опыт. Ничуть не приукрашенный грубоватый мальчишеский лексикон, мастерски перемежается авторской речью, красота и некоторая витиеватость коей, возможно будет сложна для восприятия современных подростков.

Роман, рисующий всю абсурдность каких-либо военных действий, вышедший до начала двух величайших мировых войн, больше заинтересует скорее взрослого человека, способного с высоты своего опыта разглядеть скрытые смыслы, поностальгировать о детских годах и получить эстетическое удовольствие от настоящего французского юмора, который, кстати, ничуть не уступает знаменитому британскому.

Случайная цитата: Там, куда влез командир, была статуя какого-то святого (он думал, святого Иосифа) с полуобнаженными ногами. Она стояла на небольшом каменном основании, куда отчаянный подросток вскарабкался в одну секунду и кое-как устроился по соседству с супругом девы Марии. Вытянув руку, Курносый передал ему портки Ацтека, и Лебрак торопливо принялся надевать штаны на бронзового святого. Он расправил на нижних конечностях статуи брючины, скрепил их сзади несколькими булавками и закрепил слишком широкий и, как мы знаем, растянутый пояс, обвязав чресла святого Иосифа сложенным вдвое обрывком старой веревки.
Девочки. Книга

«Девочки» Эммы Клайн

Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки? ©.

Душный август, пропахший сексом, потом и кровью. Август 1969 года. Август, когда Эви Бойд было 14, и она повстречала Сюзанну, Расселла и остальных. Август, когда случились убийства.

«Девочки» Эммы Клайн взорвали книжный рынок. Сначала в США в 2016, а в конце прошлого года и у нас, благодаря блестящему переводу Анастасии Завозовой. Интерес к истории подогревала рекламная компания, напирающая на то, что за основу «Девочек» взята история коммуны-секты Чарльза Мэнсона. И это действительно так, хотя не ждите здесь 100% сходства, Расселл таки не Чарльз, и это даже хорошо. Музыку в романе играет не он, несмотря на всю его харизму. А те самые девочки, готовые в любой момент спустить перед ним трусы или высунув язык бежать выполнять любой его приказ. Эмма Клайн наглядно рисует, каково было быть той самой девочкой, что же они чувствовали, о чем думали и о чем мечтали.

Рассказ ведётся от первого лица в двух временах. 40-летняя бывшая «девочка» Эви Бойд мысленно возвращается в лето 1969 года и пытается понять, почему те события все же произошли, и как они повлияли на её дальнейшую жизнь.

«Девочки» — дебютный роман автора. Эмма Клайн написала роман всего за три месяца, в это практически невозможно поверить, как и в то, что Эмма не зарегистрирована в социальных сетях и не пользуется смартфоном. Сложно сказать, этим ли объясняется невероятный успех Клайн, одно очевидно — она написала очень хороший роман. Роман об одиночестве, познании себя, непонимании родителями собственных детей и той вечной долбанной нехватки любви, так знакомой каждой девочке.

Случайная цитата: Я дожидалась, когда мне расскажут, чем я хороша. Потом я все думала, уж не из-за того ли на ранчо женщин больше, чем мужчин. Журналы учили нас, что, пока тебя не заметили, жизнь — всего лишь зал ожидания.
И вот пока я ждала и готовилась, мальчики это же время тратили на то, чтобы вырасти в самих себя.
Книга заклинаний

«Хмель» Алексея Черкасова

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа...
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза ©.


Первая часть монументальной трилогии Алексея Черкасова (вторая и третья книги написаны в соавторстве с Полиной Москвитиной). Только первая часть охватывает без малого сто лет российской истории. Трилогия получила общее название «Сказания о людях тайги», основные события разворачиваются в суровой сибирской стороне.

В центре повествования община старообрядцев, с которой после декабрьского восстания 1825 года случайно сталкивается бывший мичман Лопарев, бежавший с этапа. Поначалу для умирающего в степи от жажды Лопарева община становится чудесным спасением, но чем дальше узнает бывший мичман порядки старообрядцев, тем страшнее становится. Зверские пытки, подозрения в служении сатане, казни и обряды... После ряда трагических событий остатки общины с берегов реки Ишим выдворяют в Красноярский край

В Красноярском крае община поселяется в деревне Белая Елань, что в Минусинском уезде. Сам город Минусинск тоже играет не последнюю роль в повествовании. Кажется, ранее я уже упоминала, что мой папа родился в Минусинске, и я сама неоднократно бывала в этом городе, тем интереснее было читать и узнавать историю этого места. В сибирской стороне община разделяется на разные толки с весьма экзотическими проявлениями веры. «Хмель» сага не только историческая, но и семейная. И, как и полагается семейной саге, огромную роль в сказаниях играют семьи — Юсковых, Боровиковых и многих других. Пересечение судеб, фамилий, смешение кровей, ломка характеров — все здесь. Главного героя очень сложно выделить, Черкасов задолго до Джорджа Мартина показывает огромную «любовь» к своим персонажам.

Страшная, тёмная история с каждой страницей всё больше затягивает в себя. Ни капли не сентиментальная, суровая и беспощадная сага, бескрайняя, как и сама Россия, начавшись декабрьским восстанием 1825 года, завершается драматичным 1917... А впереди еще два огромных тома.

Случайная цитата: Велика Русь, а деться некуда. По трактовым дороженькам гремят оковы, а чуть в сторону — темень людская, хоть глаз выколи.
Книга 3

«Дети мои» Гузели Яхиной

«Издалека долго течет река Волга...» ©

Мощная, чистая проза о человеческих судьбах, объединенных одной рекой. Основательный рассказ о немцах Поволжья, в центре которого обычный учитель немецкого языка в школе Гнаденталя, немецкой колонии на Волге. Повествование затрагивает достаточно большой период времени — с 1918 по 1938 год.

История всегда пишется кровью. А история молодой Советской России и подавно. Жизнь главного героя проходит на удаленном хуторе, в стороне от главных страстей и потрясений. Хотя, свидетелем (а в некотором роде и не только) страшных событий ему стать придётся.

Роман «Дети мои» получает трагическое звучание не только и не столько из-за исторических событий, окружающих главного героя. Подобная жизненная драма может произойти в любое время и на любом континенте. Это трагедия маленького человека, живущего в постоянном страхе потери. Потери такой же неизбежной как наступление завтрашнего дня.

Здесь почти нет диалогов, но история льётся настолько легко и живо, что заскучать, почти не успеваешь. Разве что на страницах с Советским Волан-де-Мортом — Сталиным. Ни разу не названный по имени он крадёт драгоценные страницы удивительного повествования, нагло вторгаясь прямо посреди тревожных сцен!

Гузель Яхина — настоящая кудесница слова, способная одним лишь предложением заставить читателя броситься в холодные воды Волги, дабы впустить в себя тайны, хранимые великой равнодушной рекой...

Случайная цитата: Здесь, внутри старого дома с запертыми ставнями, наполненного уютной темнотой, печным теплом, запахом яблок и дыханием любимого ребёнка, было хорошо. Этот дом плыл кораблём — по поляне, по лесу и саду, по Волге, по миру — и более Бах не собирался сходить с этого корабля. Берега ему стали не нужны.